Капсула Молотоффа

Из капсул регулярно пропадали бабочки. Как в коконах они дозревали до них из бледных личинок, делали на рецепции ручкой и навсегда улетали в поисках лучшей жизни. Бабочки были всех сортов. С пузиком, лысые, чересчур нежные с кипой на маковой головке. Тех легко было обидеть. Экзотические из неведомых краев. С лихими рисунками на лапках. Толстенькие и прозрачные от худобы. Мрачные как бархатные складки и веселенькие цвета ситца  Но все они были похожи в своём старании отложить капельку патоки на входе. Такой вот был уговор. Пощекочи мажордому усики и прыг в своё дуплецо. Иначе будешь трепыхаться под светом фонарей. А поди знай, доживешь ли до утра. Пауки то плетут свои сети без устали. 

Иногда бабочки громко жужжали.  Слетались к картинкам из телевизора и попискивали о своих проделках. Это было трогательно, но утомительно и шумно. Хотелось пшикнуть на них, а то и посадить под сачок. Но достаточно было лишить насекомых света и они тут же послушно расползались по своим алюминиевым норкам. 

Бывало, что  некоторые яркие особи выставляли напоказ своё хитиновое одеяние. Его блеск и мерцание нежных крыл. Правда, мест для демонстрации оставалось немного. Разве что вспорхнуть вдоль лестницы. Но знаете ли, иногда даже крылышками бяк-бяк-бяк, может заставить учащенно биться особо чувствительное сердечко. Но увы. Капсулы были только одноместными. Да и в неволе бабочки не размножаются. Ну, или делают вид.
С другой стороны, сколько не порхай бабочкой в молодости, все равно кончишь дни ползучим червем.  

Вот так и тянулись безмятежные дни энтомолога Молотоффа. Он кормил своих чешуекрылых сахарком, поил кипяточком и они платили ему за это звонкой монетой. А то какой прок от бабочек, если они трепыхаются только в животе.